?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: транспорт

(с) http://www.kinopoisk.ru/blogs/express/post/4026/

Сто лет не писал про индийское кино, а это, похоже, последнее, что приносит чистый незамутненный восторг. Разумеется, если вы еще способны его испытывать.

Новый толливудский фильм Yevadu значится в нашей базе как Доброволец, но в Сети фигурирует под переводом Кто ты. Я уже давно перестал искать правду в отношении индийских названий, поэтому стараюсь запоминать оригинальные. Советую это и вам.



Преступный босс положил глаз на невесту главного героя, поэтому влюбленные, раскидав толпу бандитов и навешав всем люлей, решают бежать из родного города на ночном автобусе “Визаг — Хайдерабад”. Но бандиты тормозят автобус, девушке перерезают горло, а парня очень долго и радостно шинкуют (25 или 27 ножевых ранений), потом обливают автобус бензином, поджигают и уходят.

Эй-эй, полегче, — говорит потрясенный зритель, — убитых играли очень известные актёры Аллу Арджун и Каджал Аггарвал. Убить Брэда Питта и Анджелину Джоли на пятнадцатой минуте — это слишком смело. Что же будет дальше?

Утром к сгоревшему автобусу приезжают полицейские. Среди головешек они находят главного героя, который весь закопченный и облезлый аки Харви Дент, но сердце все еще бьется. Его откачивают, спасают, пересаживают ему новое лицо. Спустя несколько месяцев герой приходит в сознание, смотрит в зеркало, а там — Рам Чаран Теджа.

Еще одна большая толливудская звезда, а также двоюродный брат сожженного в начале фильма Аллу Арджуна.







Герой в тот же день сбегает из больницы и начинает готовить план суровой мести. Составляет список из четырех врагов, которых надо убить с особой жестокостью, после чего методично и чертовски изобретательно начинает идти по этому списку.

Методично и чертовски изобретательно. Например, вводит ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕCollapse )

режиссер Рудольф Картье (Quatermass)

в ролях Клер Блум, Шон Коннери, Мариуш Геринг


Продолжаем ретроспективу “Молодой Шон Коннери”.

Фильм Номер Три – черно-белый телеспектакль по роману Льва Толстого. Шону – 30, он в роли графа Алексея Кирилловича Вронского.

Отсмотрено только для ретроспективы. Лев Толстой – не мой автор, а Анна Каренина – не самое сильное его произведение. Вычти из него прибытие поезда в финале (это спойлер, да), и половина читателей не сможет вспомнить основную интригу. В принципе, похожая ситуация со всеми экранизациями этого романа. Поезд в начале, поезд в конце, женщина посередине. Ну и еще Кон Шоннери в данном случае, хоть шерсти клок.
 
Десять часов утра. “Маршрутка”. Сижу рядом с водителем. Из конца салона время от времени доносятся тяжелые всхлипы и вздохи. Их источник – быковатый чувак моего возраста. В дутой куртке и с красной физиономией.

Минут через десять поездки у чувака звонит мобильный.
- Что?.. Нет, домой еду… Нет, не бухой… Сердце у меня болит, ага-ага… Не бухой, я тебе говорю… сердце болит… вот теперь с работы домой еду… да не бухой не я!… где-где – домой сейчас еду…

Еще минут через пять в “маршрутку” садятся двое. Девушка в шубке и азиат в куртке с меховым воротником. Вместе они или нет – непонятно. Кем является второй пассажир - узбеком, корейцем или вьетнамцем – тоже не ясно. На самом деле мне до обоих этих вопросов глубоко похуй, но парня в “дутике” они явно волнуют. Он смачно прочищает горло и задает свой животрепещущий вопрос.
- Это из какого меха?
Азиат явно из бывалых. Ему уже приходилось слышать такие вопросы и получать после них в ебало.
- У своей жены спросишь.
- Из какого меха, говорю.
- У своей жены спросишь. Понял, да?
- Ты чо? Я тебя про мех спросил
- Не шуми. Сиди-молчи, да?
- Кто молчи? Я молчи?! Да ты ахуел!
- Не шуми, да. Сидишь – сиди.
- Я тебя урода как человека спросил, а ты базаришь как…

Чувак в дутике начинает обычный уличный развод. Он уже почти кричит и толкает свой спич уже только по фене. В разговор встревает вошедшая девушка. Я так и не врубаюсь – она с азиатом, искомый мех был у нее или у азиата – но ситуация становится только хуже. Понятно, что ни один из трех участников терки не собирается затыкаться. Минуты через две подобных дебатов чувак в дутике предлагает остановить “маршрутку” и выйти поговорить.

На пятом или шестом предложении “выйти и поговорить” он все же получает в свое ебало. “Маршрутка” мгновенно превращается в поле боя. Мужчины начинают растаскивать поединщиков, а женщины – истошно кричать. Водила тормозит свой дилижанс посреди дороги и приказывает бойцам валить нахуй. После пары заключительных реплик азиат и девушка выходят на дорогу, а мы продолжаем свой путь.

Дальше начинается финал пьесы “Горе от ума” в ее современной интерпретации. “Победитель” сидит на своем заднем сиденье и вытирает с лица кровь. Попутно он пытается донести до остальных пассажиров жизненно важную мысль. “Грязный чурка избивает русского человека на виду целой толпы и никто даже не пытается за него вступиться” Спич продолжается. “Я когда в Чечне воевал, то таким чуркам головы отрезал и уши десятками. Целыми мешками носил. А теперь они ходят по улицам и ебут наших баб. Прямо на глазах у вас”. Еще минуты через две. “Не запиздили сейчас чурку – сами потом пожалеете. Будете у него хуй сосать и меня при этом вспоминать. Вспоминать о том, что обидели русского человека, у которого сердце болело за всю Россию”. Занавес.
После субботнего банкета стою на углу и ловлю машину. Через пару минут замечаю, что с протянутой к проезжей части руки на снег обильно капает кровь. Выглядит это словно постер к новому "Попутчику". Грубовато, но эффектно. Словно замечая это, машины пытаются объезжать меня уже за квартал.

Кровь идет из-за разбитой два часа назад бытылки, осколки от которой до сих пор остались на внешней стороне мизинца. Рука вдобавок не обвязана, поэтому постоянно и обильно кровоточит без всякого предупреждения. Одеваю на нее перчатку, и уже через пару минут оказываюсь в машине.

В машине играет "шансон". Убийственная песня про то, как отряд гопников ограбил автобус с туристами, но потом был зверски изничтожен их водителем-бывшим зеком. За две строки до конца песни зек размазал гопников автобусом по хайвею, но сам получил пулю в легкие и помер. А вороны все это видели.

Долго и истошно кашляю.
- Командир, у тебя можно курить.
- Можно.
Снимаю перчатку. Противно и надсадно сиплю. Потом десять минут глотками курю "муратти". Вскоре после второй сигареты машина останавливается возле моего дома. Выбираюсь на дорогу и достаю из пальто бутылку вискаря. Делаю два глотка, наблюдая за тем, как машина рвется с места и скрывается за углом.

В бутылке вместо вискаря разведенный со спиртом кальвадос, но это уже неважно. Утром водила найдет у себя в кармане запачканную высохшей кровью сотенную купюру. Потом обнаружит, что сиденье пассажира пропитано кровью. Наверняка он сделает из этого какие-нибудь выводы, и я добавлю свои десять копеек к местному городскому фольклору.

Правило богемного революционера номер двенадцать - если ты не в состоянии создать из собственной жизни нормальную историю, то дай сделать это другим.

29 ДЕКАБРЯ

Каждый хочет под Новый Год свой тазик с оливье. Чтобы было чем закусить. Чтобы было, где приложить свою буйну головушку
Каждый хочет под Новый Год свой кусок ветчины. Чтоб побольше и под водочку.
Каждый…. Поэтому в предновогоднюю неделю каждый дрочит каждого.
Таков суровый закон общественного мироустройства.

Сегодня мне нужно побывать в пяти местах.
Попытаться сдать отчеты, получить кровные копейки и не схлопотать при этом по рогам.
Сегодня мой день пройдет в маршрутках с редкими проблесами пенсионеров и на ногах, в которых, как известно, нет правды,

9:15. Автобус N24.
Старушка в зеленом пальтишке неожиданно издает трагическое “Ой!”
- Катайтесь-катайтесь, старые! Недолго вам осталось… Всего два дня еще кататься!
Неожиданно на ее кошачьи вопли отвечает товарка из другого конца автобуса.
- 40 лет я проработала и что теперь мне ждать от этого!
Зилич представляет фразу в ритме матерого шансона и с дикой ухмылкой выскакивает на остановке.

9:51. Маршрутка N25.
По полу пустой “газели” ползет бутылка из под зеленого “жигуля”.
На каждом повороте она совершает очередной хадж по грязной немытой жести и тыкается своим носом в сапоги очередного пассажира. Эти мерные стуки бьют по нервам как зубовный скрежет, но никто не собирается двигаться.
Все спешат. Все ждут.
Зилич выскакивает на своей остановке и лихим пинком выбивает ее на улицу.
Созерцающие это люди на остановке смотрят на меня как на головореза-отморозка. Никому из них не приходит в голову сказать Феликсу “Спасибо!”

11:15. Трамвай N20.
Цепляюсь за перила, прячу мятый билет в перчатку и тихо слушаю диалог двух юных клушек.
- Эх, надо было на книжный рынок сьездить!
- Да, надо было!
- Эх, не сьездили!
- Да, обидно.
- Книги – это хорошо.
- Точно, нужно купить одну.
- Какую купим?
- Давай “Войну и мир”.
Зилича пробивает на смех.
От сокращений диафрагмы засунутый за пояс диск с “джамироки” отклеивается и ухает в штанину. Медленно холодной плиточкой сползает по джинсам и ударяется о голенище “берца”.
Я кривлюсь от глупости своего положения.

19:10.
- Зилич, так все же устраиваем НГ у тебя дома?
- А что мне с этого будет?
- 15 малолетних анимешниц со своей едой и выпивкой.
- Хмм… Типа круто… А в чем подьебка?
- Ни в чем. Просто 15 анимешниц.
- Хмм… Вчера их было только восемь. Растут, блин, как на дрожжах.

20:05
- Ты где?
- Иду по Куйбышева.
- А я возле Площади. Кстати, можно пересечься.
- Легко.

20:20. Площадь Революции.
Хмурый Ильич выглядывает из-за праздничной елки.
Возле елки семейные пары и просто алконавты.
С шампанским, петардами и фотоаппаратами.
- Можно пройтись пару кварталов.
- Можно и побольше.

20:38. Площадь Куйбышева.
- Черт! Видишь лестницу в окне?
- Где?
- Вон в том облезлом здании.
- Вижу. И что?
- Я видела ее во сне.
- Мда?
- Один и тот же сон преследует меня с детских лет. Про то, как я убегаю от какого-то преследователя. Я бегу изо всех сил, а он не спешит… Играется как с мышью… С годами меняются места, но этот человек и сама ситуация остаются прежними.
- А были ли какие-нибудь похожие ситуации в реальном прошлом?
- Вот именно, что не было.
- Хмм…
- Есть еще второй сон. Про больницу.
- А там были каталки?
- Что?
- Каталки или инвалидные кресла?
- Не помню… Может и были.

20:55. Самарская площадь.
- Насколько я понимаю – в Старом Году мы уже не свидимся.
- Похоже на то.
- Тогда… С Новым Годом!
- Ага… С Новым Годом!

ПОПСОВЫЙ РАСЕМОН

Вчера утром ближе к обеду ко мне в кабинет зашел младший брат.
Он был хмурым и с похмелья, хотя было видно, что беспокоит его сейчас совсем не это.
- Слышь, а когда я вчера домой вернулся?
Пожимаю плечами.
- Не знаю. У меня были гости и пиво… Я не заметил.
- Понятно… Очень жаль…
- А что приключилось?
- Не знаю… Совершенно не помню, что вчера было вечером после того, как мы распрощались.
- Кто “мы”?
- Я, Джон и Фэньшуй.
Зилич последнее время такие истории обирает, поэтому тут же взялся за ненавязчивый допрос.
- Посидели на площади, потом портвейна выпили, затем прогулялись по Фрунзе. Фэньшуй встретил своего кореша и отстал от нас, а после этого Джон посадил меня на трамвай и дальше я не помню.
- Понятно… Ничего особого…
- Вроде ничего особого…

Через полчаса в доме появился Фэньшуй.
Круглыми глазами оглядел Сеула с ног до головы.
- Ты нахуя вчера окно выбил?
- Что? Какое окно?
- Мы шли по Ново-Садовой, ты допил портвейн, жахнул бутылку об асфальт и выебал кулаком окно, мимо которого проходил.
- Да ты гонишь! Какая еще Ново-Садовая?!
Сеул осматривает со всех сторон ладонь. Никаких следов.
- Не может этого быть… А потом?
- Мы с Иваном офигели от этого, и поэтому все втроем разбежались в разные стороны… Больше я тебя не видел.
- Неее… Все было не так.
- А как?
- Мы шли втроем. Потом ты встретил своего кореша и отстал от нас. Последний раз, когдя я обернулся, я видел, что ты положил ему руку на плечо и чем-то его грузил… Росту в нем было сантиметров на сорок меньше чем в тебе – ужасно смешное зрелище было, если смотреть со стороны!
- Какого еще кореша? Первый раз слышу!
- Это было в районе Креста на Галактионовской.
- А что мы там делали?

Присутствующий при этом Зилич начинает ржать.
- Звоните Джону!
Они звонят, но тот еще спит. Полчаса ждут, обсуждая бредовость произошедшего, а потом решают еще раз перезвонить и разбудить.
Я слушаю этот разговор со стороны. Мне плохо от смеха.
- Мы были в Пушке?.. Серьезно? А зачем?… А ты вообще уверен? Что? Пили с бомжом? Это где?… В сгоревшем доме? На пепелище?… Интереееесно… А Фэньшуй, кого встретил, не знаешь? Ага… А я ничего плохого не делал? Ну там может… сломал что-то?… Как?! Ты первый вчера ушел? Да ни фига се!!!!

Без комментариев…
Моя милиция меня бережет (с).
Козырная фраза, воплощения которой в жизнь мне ни разу не удавалось узреть.
Нет, серьезно! Были ли в вашей жизни моменты, за которые вы готовы сказать сотрудникам органов спасибо?
Я – пас! У меня таких моментов не было, что в принципе не может не радовать.

Я, канешна, прекрасно понимаю, что мое мнение субьективно, а все мои знакомые, которые служат в милиции, ну просто святые люди. Даже родной брат – тот тоже собирается после вуза работать в органах. Вот только ситуации это совершенно не меняет. Достаточно вспомнить две самых свежих истории про родную милицию, чтобы слегка ахуеть.

История номер раз.
Еду я в воскресенье по проспекту Кирова на “маршрутке” и становлюсь свидетелем дикой сцены. Бравый гаишник стоит посреди дороги и тормозит 70 процентов всех машин, заставляя их отъезжать в сторону и платить бабло. Возле тротуара уже скопилось целое стадо газелей, автобусов и иномарок. На дороге пробка, движение уже просто стоит.
Спрашивается, что случилось?
Оказалось, что эти монстры киберпанка поставили на дороге камеру и теперь динамят всех, кто нарушает разделительную линию, которой там никогда не было, нет и не будет. Этой улице уже лет 60, но на ней никогда не было светофора или разделительной. Теперь я знаю почему. Потому что чукча кушать хочет. (с)

История норме два.
Один мой знакомый возвращался вечером домой на своей “девятке”, и в него вьехал какой-то 17-летний пьяный придурок. Они вызвали гаишиников, стояли посреди дороги и одухотворенно втроем педалились.
Мимо ехали менты (ключевое слово – “мимо”). Переехали всех троих. Гаишник уже склеил лыжи, малолеток лежит в хиругии, а мой знакомый на днях вышел из комы. Врачи говорят - жить будет.
Я прекрасно понимаю, что на месте проезжих ментов мог быть кто угодно, да только их появление в этой истории почему-то никого не удивляет.

Небо – голубое. Трава – зеленая. Ну а родная милиция… ладно, сменим тему.

Profile

felix_zilich
Феликс Зилич

Tags

"НЕВЕРМОР-1"

"ДОБРОЙ НОЧИ, ШАМОРА!"

Latest Month

September 2017
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

"НЕВЕРМОР-1"

"ДОБРОЙ НОЧИ, ШАМОРА!"

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow