October 30th, 2012

Ушел из жизни Яш Чопра

(c) http://www.kinopoisk.ru/blogs/hollywood/post/2648/

На 81-м году жизни скончался известный индийский режиссер и продюсер Яш Чопра. Один из столпов современного и классического Болливуда. Продюсер Номер Один. Патриарх влиятельной кинематографической династии. Человек, который посвятил кинематографу 60 лет своей жизни и до последнего вздоха оставался в уме, здравии и блестящей творческой форме. И опять же – на троне.



Последний фильм Чопры выйдет в прокат через три недели. Когда его первый тизер появился на ютубе, наблюдатели зафиксировали, что по количеству лайков ролик опередил трейлер к последним «Сумеркам». Представьте себе, человеку за 80 лет, а миллионы людей ждут его новой картины больше, чем возвращения Эдварда Каллена. Грызи локти, Теренс Малик.

Яш Чопра знал, что умирает. Новый фильм должен был стать прощальным, об этом было всем известно. Последний музыкальный номер режиссер планировал сделать с Шаруком и Катриной в Швейцарии, но не успел. Кстати, болливудскую моду ездить на сьемки в Швейцарию ввел в практику тоже Яш Чопра.



А теперь давайте вспомним бегло основные этапы его карьеры. С песнями и плясками. Индийское же кино, куда же без этого. Простите, но упор буду делать на самые старые фильмы, чтобы вы ощутили весь груз времени. Шестьдесят лет в кино — суровая ноша.

Юный Яш Чопра планировал стать инженером, но старший брат, провинциальный киноман и кинокритик, оказал на парня настолько сильное влияние, что тот бросил мечты о технократическом будущем и отправился в Мумбай снимать фильмы. Сначала работал под началом дремучего классика Индирджита Джохара, потом у своего брата Балдева.

В 1959 году Балдев Чопра, прошедший путь от редактора киножурнала до независимого продюсера, разрешил 26-летнему брату снять его первый самостоятельный фильм. Дебютный «Цветок в пыли» вошел во все хрестоматии, его без труда можно найти на любых русских трекерах.

Сюжет простой, но зато с серьезным социальным дискурсом. Про индийского подкидыша, которого вырастил одинокий мусульманин. Саундтрек почти безупречный, песни из этой картины помнят по сей день.



В 1961 году Яш решает повторить успешную схему, поменяв местами мусульман и индусов.

В новом фильме «Сын судьбы» индийское семейство воспитывает сироту из мусульманской семьи. Пытаясь произвести впечатление на зрителей, молодой режиссер поставил эпичную сцену уличных беспорядков на национальной почве. Сцена вышла настолько эффектной, что зрители мгновенно вскипали, вскакивали со своих мест и начинали крушить кинозалы.

Из-за этих погромов картина провалилась в прокате, и Чопра поклялся, что никогда больше не будет ставить фильмы на политические темы. Ирония судьбы заключалась в том, что именно после этой истории многие молодые режиссеры из Индии стали намеренно выбирать острые политические вопросы для своих проектов. Но Чопра благополучно хранил данное обещание еще долгие 43 года, всячески избегая национальных конфликтов.



Даже без политического пафоса Яш Чопра делал для Болливуда невероятно много.

В 1965 году он становится первым, кто решается снять фильм с большим звездным ансамблем. До выхода картины «Испытание временем» продюсеры считали это суицидальным расточительством, но Чопра сорвал банк и получил пять индийских «Оскаров».

История семейства Прасанта, сыновья которого много лет пытаются найти друг друга, стала сюжетом для множества ремейков и подражаний. Говорят, половина историй про «у меня такая же родинка» — родом из «Испытания».



В 1973 году 40-летний Яш Чопра открывает собственную продюсерскую компанию Yash Raj Films и выпускает первый фильм в качестве не только режиссера, но и продюсера. Проект очень амбициозный — адаптация классического романа Томаса Харди «Мэр Кастербриджа».

Если вы пять минут назад думали, что скрестить Болливуд с Харди придумал первым англичанин Майкл Винтерботтом — извините, вы ошиблись.



«Стена» 1975 года. Профсоюзы, уличные бои, кровь на асфальте. Озлобленное, но при этом очень благородное лицо Амитхаба Баччана, пребывающего на самом подъеме своей умопомрачительной карьеры. Новый секс-символ Болливуда — Парвина Баби. Ее героиня открыто потребляет алкоголь, курит, спит со своим парнем. Одним словом, нарушает все правила приличия, свойственные обычной болливудской героине.

Восемь индийских «Оскаров». Культовый статус. Любовь и обожание у миллионов зрителей.



Надо заметить, что карьера Яша — это очень интересные творческие качели. После острого политического высказывания — безобидный эскапизм. После гнева с кровью на кулаках — история про грустного поэта-мизантропа. Шаг вперед, два шага назад, три шага в сторону. Кто поставил первый индийский фильм без песен? Яш Чопра. Кто вернул песни в мэйнстрим? Яш Чопра. Кто стал делать съемки номеров самой дорого частью проекта? Яш Чопра.



В 80-е годы музыка в Болливуде ушла на второй план. С Запада дул ветер Сталлоне и Шварценнеггера, поэтому подкачанные индийцы типа Митхуна Чакраборти гнули мускул и карали несправедливость. Кто похоронил болливудский экшен и вернул мюзиклы на первые строчки чартов? Яш Чопра. Кто первым стал снимать фильм, ориентируясь на средний класс и заокеанскую диаспору? Яш Чопра. Кто дал Шарукху Хану его первые главные роли Яш Чопра.

Иногда кажется, что весь Болливуд нулевых вышел из стен Yash Raj Films.

Кто пригласил в Болливуд постановщиков боев из фильмов про Борна? Яш Чопра. Кто продюсер самого кассового болливудского фильма 2012 года? Яш Чопра.

Большой человек.

Луи Фердинанд Селин “Банда гиньолей” (1944) **+/****

На самом деле, прочесть Селина надо было лет десять назад, когда товарищ Дэн, порнограф и мизантроп, откопал для себя новую икону мирового цинизма и обильно эту икону цитировал. Потом был Псой с песней про Фасбиндера и Селина, Хайдеггера и прочих. После этого было многое и всякое. В итоге, впервые тексты Луи Фердинанда я прочитал только на прошлой неделе. Спасибо.

Прошло все же со скрипом. Я, признаться, ожидал Ремарка с Хемингуеем, но получил скорее Керуака с Берроузом. Вместо сдержанного, но эмоционального текста бесконечное и почти бессюжетное роуд-муви про грязные улицы военного Лондона. Писать в 1944 году автобиографические мемуары про лестерские бордели времен Первой Мировой и делать это в статусе коллабрациониста Селина – не просто серьезный челлендж, а почти суицидальное бахвальство. Но он все равно пишет и ужасно этому рад. Сцука.

Если читать “Гиньолей” по двадцать страниц в день – ловишь кайф от текста и от каждой новой блядской истории. Но если пытаешься ускорить события и проглотить одним большим глотком – книга мгновенно застревает поперек горла. А за спиной начинает слышаться издевательский старческий смешок писателя.

Этногенез. Сомнамбула

Александр Зорич “Сомнамбула. Звезда по имени Солнце” **+/****

2468 год. После терраформировния Луны и Марса человечество вышло в космос, и этот космос теперь принадлежит русским. В книге говорят, что, на самом деле, русским и китайцам, но за три романа мы видели всего одного китайца и, судя по его имени “Валерка Цзы”, китаец он очень сомнительный. Юсовцев, англичан, индусов и прочей неруси в книге тоже нет. Точнее - всего три имени за три романа. Уверен, что писатели придумал их случайно, не подумав. Решили по дурацки пошутить и пожертвовали ради этого большой имперской системой. Крейсер “Мадлен Олбрайт”. Ха-ха.

Одним словом, космос принадлежит русским с длинными аристократическими родословными. Добро пожаловать на Барраяр для бедных.

Главный герой трилогии Матвей Гумилев – потомок того самого Гумилева и единственный сын главного терраформатора Солнечной Системы – завершает обучение в летной академии и поступает на службу в космическую эскадрилью по борьбе с экстремизмом под названием “Беллона”. После этого парня ожидают встречи с друзьями и врагами, невестой и пиратами, даже со смертью, но это уже сиквел.

При всем бесконечном скептицизме книга оставила после себя положительное впечатление. До этого мое отношение к Зоричам было совсем ниже плинтуса, но сейчас оно чуточку поправилось. Писать про пиу-пиу-пиу они умеют. Космос, кораблики, прикройте меня с фланга, врагу не сдается наш гордый варяг – весь этот цирк нормально работает и даже затягивает. Но стоит им начать писать про обыденную жизнь, о том, как развлекаются на гражданке молодые космолетчики - сразу начинается журнал “Ералаш”, модельеры из Питера Филиппы Пятеркины и прочая постыдная ересь.

Александр Зорич “Сомнамбула. Звезда по имени Солнце. Другая сторона Луны” **+/****

Начинается плохо. Герой попадает к пиратам, пираты оказываются “звездными борцами”, обращаются друг к другу не иначе как “товарищ”. Писать диалоги Зоричи толком не умеют, поэтому читаются первые главы на фейспалме и с зубовным скрежетом.

К счастью, очень быстро массовка исчезает, герой начинает колесить по космосу в компании своего начальника и в книгу приходит… Большая Космическая Тайна. Она быстро исправляет содеянное и постепенно затягивает. Потом начинается пиу-пиу-пиу, по которым Зоричи большие мастера. Потом книга внезапно кончается, и мы узнаем, что третий роман написал совсем другой человек.

Похоже, раскрывать все детали Большой Космической Тайны нам никто не собирается, думает измученный читатель. И он не ошибается.

Сергей Волков “Сомнамбула. Бегство сквозь время“ **/****

На момент выхода этой книги у Сергея Волкова уже было четыре романа для проекта “Этногенез”, поэтому он решил аки Муркок связать все книги в одну логическую цепочку. Связал, а потом стал отвечать на накопившиеся вопросы. Забавно, что большинство загадок и неясностей из самой трилогии остались без ответа. Вместо этого Волков ответил на главные вопросы всего проекта, то есть проспойлерил весь этногенетический “лост”. Спойлеры у него местами настолько неожиданные и жирные, что у народа в Сети от этого серьезный и искренний баттхерт.

Спойлеры спойлерами, а текст текстом. Развязка “Сомнамбулы” смотрелась бы хорошо в гандамном аниме-сериале от студии Sunrise, но на бумаге с неё порядком коробит. Оставить без решения даже такой жизненный вопрос как выбор невесты – не фансервис, а просто моветон.

Евгений Лукин “Алая аура протопарторга” (2000) *+/****

У меня проблема с юмористической фантастикой. Если в двух словах, то я её просто ненавижу. Нет, согласен, в жанре есть свои шедевры, но все остальное, кроме этих шедевров, такое говно, что просто нет слов. Да и сами эти шедевры… признайтесь честно, вы и сами неоднократно думали, что “Путеводитель по галактике” был бы круче, если из него выкинуть две трети текста.

Любопытно, что читать шутки бездаря гораздо проще, чем человека умного и талантами необделенного. Бездарь несёт хуйню в режиме кандида, смотрится клоуном, паяцем, человеком без трусов. Смешат не его шутки, а он сам, но он этого, к счастью, не замечает и продолжает радовать публику. Человек умный не любит позориться и прячется в тень, он везде ищет смысл и символику, хотя чаще всего это простое носфератическое подхихикивание из подвала из рубрики “мыши хоронят кота”.

У “Алой ауры протопарторга” отличный сеттинг, интересный сюжет, но также совершенно невменяемое и унылое воплощение в жизнь. Примерно на сотой странице ты ловишь себя на мысли, что Салтыкова-Щедрина и Гоголя нужно не просто выкинуть из школьной программы, а вообще запретить. Уж слишком сильно они влияют из глубины веков на всю современную отечественную сатиру.

Есть два уездных города – Лыцк и Баклужин - и эти города уже триста лет находятся в состоянии гражданской войны. В первом городе у власти православные коммунисты, представленные Лыцкой Патриархией. Во втором – либеральная нечисть из Лиги Колдунов. Главный герой – домовой Анчутка - бежит из Лыцка, чтобы избежать репрессий со стороны православных экзорцистов, и обнаруживает, что у него появился неожиданный попутчик. Протопарторг Африкан, правая рука Патриарха и главный чудотворец Лыцка, по политическим соображениям решил покинуть свою епархию и поставить крест в противостоянии двух городов.

Напрягает в книге многое, но прежде всего навязшая в зубах эстетика казармы и тюремного барака. Протопарторг Африкан и колдунский президент Глеб Портягин – бывшие сидельцы. Про имена даже шутить не стану - ненавижу “говорящие” имена. Диаспоры домовых и прочих кикимор функционирую тоже по принципу “украл, выпил, в тюрьму”. Волшебные существа крышуют, паханят, держат общак. Блеать, была бы книга на бумаге – сжёг бы нафиг.

Реквием по Вакамацу

(с) http://www.kinopoisk.ru/blogs/hollywood/post/2649/

В позапрошлый четверг в Токио погиб великий режиссер Кодзи Вакамацу. Ушел не очень красиво, но эпично. Мастер два года боролся с раком, победил его, а потом… погиб под колесами такси. Трагическая и очень кинематографичная иллюстрация для хрестоматийной басни про appointment in Samarra.

Я не люблю писать некрологи. Если умирает известный человек – об этом говорят все, поэтому собственное желание присоединиться к общему плачу выглядит не особо искренним и честным. Если же умирает человек известный далеко не всем, то мучает уже другое: почему ты не рассказал про него вчера, позавчера или неделю назад, кого для ушедшего это было более важно.



Для примера, последний фильм Вакамацу вышел в российский прокат примерно месяц назад, но я про него в нашей рубрике так и не написал. Просто копию Мисимы в наш город так и не привезли, вот и весь сказ. Точнее, оправдание, отмазка, ложь.

Ранней весной я написал большую статью про азиатских актеров и режиссеров, ушедших в 2011 году, но так и не опубликовал этот материал. И даже не знаю почему. Сначала не хотел публиковать некролог на праздники, потом просто про него забыл. Но жизнь не стоит на месте. Люди продолжают умирать. Хорошие люди, известные и талантливые.

В мае на 100-м году жизни ушел из жизни Канэто Синдо. Мы уже начинали думать, что он воистину бессмертный. Ошиблись.

В июле скончался фестивальный любимец Еити Такабаяси. В сентябре – бывший куросавовский ассистент и падаван Хоримити Хорикава. Актеры старого японского кино тоже уходят один за одним. Звезда нуаров студии Nikkatsu Хидэаки Нитани. Киноситовская красавица с глазами газели Тикагэ Авасима. Отец “токсичного мстителя” Рикия Ясуока. Да-да, этого парня из моей любимой песни больше нет.

Теперь нет и Кодзи Вакамацу.

Я не случайно перечислил только японцев. Покойников из Китая или Индии, достойных отдельного реквиема, не меньше. Уверен, вы еще не забыли — про Яша Чопру мы писали только на прошлой неделе. Просто японское кино – это не только киношкола или кинотрадиция, а еще и сто лет славной и великой истории. Прямо на наших глазах старое японское кино утекает сквозь пальцы, и после смерти Синдо и Вакамацу живых классиков, актуальных и работоспособных по сей день, почти не осталось. Наверное, только Фурухата, Судзуки и Ямада. Но первый слишком жидковат для классика, про второго третий год ничего не слышно, а Ямада серьезно болеет и его последний проект, видимо, уже решили отдать в другие руки.

Прошлым летом в Эрмитаже я увидел в туалете старого японца, подозрительно похожего на Кодзи Вакамацу. Представляешь, говорю моей коллеге Татьяне Шороховой, только что видел Ваку в сортире – бывает же. Ничего странного, отвечает она, здесь и не таких встречали. Уверен на сто процентов, Вакамацу прошлым летом в Питере не было, но это сейчас и не важно. Надо было рассказать что-нибудь смешное для разрядки. Вуаля, история про сортир в Эрмитаже.

Вака был не чужд юмору. Правда, юмор у него был брутальный и с привычным для него леворадикальным уклоном. Вот, например, рекламный ролик двухлетней давности, где мастер показывал, что он будет делать с теми, кто пиратит его фильмы.



Обратите внимание, я не пытаюсь рассказать вам биографию покойного. Не говорю, на что следует обратить внимание в том или ином его фильме, хотя, поверьте, говорить про это можно часами. Мой совет – попробуйте посмотреть любой фильм Кодзи Вакамацу, пусть и совершенно случайный. И если он вызовет у вас восторг, отторжение или другую сильную эмоцию — мастер прожил жизнь не зря.

Автор этих строк, например, после Красной Армии два дня пребывал в состоянии полного морального опустошения, но это совершенно иная история.

Чайна Мьевиль “Кракен” (2010) **+/****

Чайна Мьевиль – гений и, наверное, главный кормчий современного фантастического мэйнстрима, но из-за этого нельзя игнорировать его недостатки. И “Кракен” - именно та книга, где эти недостатки видны особенно выпукло.

Не секрет, что жанровые книги обычно бывают трех видов: ориентированные на сюжет, на персонажей или на сеттинг. Мьевиль – настоящий король сетттинга, титанище, летчик-ас - и этот факт обычно позволяет не обращать внимания на его частые провалы в создании персонажей или интриги.

В “Кракене” сеттинга нет. Есть море оригинальных и просто крышесносных идей, которые сыпятся на голову словно разноцветные кусочки паззлов, но картонки, на которую эти паззлы могли бы лечь - нет. Дураку понятно, что картонка – это всем известный современный Лондон, но автор даже не пытается наметить его абрис. Есть начинка, жирная и сочная, но нет сковородки. Казалось бы, выпилить её – плёвое дело, но Чайна впервые в жизни этого не делает. Боится, стесняется, считает это необязательным – не ясно.

Пропал сеттинг – и хана. Сразу замечаешь, что в книге нет персонажей, к которым можно было бы испытывать эмпатию. Чайна и без этого известный мизантроп, но прежде его мудачье было пестреньким, а тут оно серенькое и безликое, как, собственно, и все наши современники. С интригой еще хуже. Главная загадка “кто украл Кракена” не вызывает и грамма интереса. Роман начинает постепенно наскучивать уже к странице сотой. После трехсотой – просто напрягает. И в первую очередь, из-за мультилинейности, мастером которой Мьевиль никогда не был.

Но только не подумайте, что книга плохая или слабая. Просто к любимым авторам всегда повышенный спрос и завышенные ожидания. Мьевиль – лапочка, Мьевиль – гений, он без особого труда ломает кучу штампов городского фэнтези и показывает фокусы. Телепортация и призраки, профсоюз фамильяров, искусство истинного оригами, живая татуировка – за каждую из этих идей книге можно добавлять по звезде. Но мы не станем этого делать. Товарищ Мьевиль как наш соратник по левому движению заслуживает честного братского отношения. Поэтому мы лучше скажем филистерскому конформизму громкое и твердое “нет”.

Джон Стейнбек “Зима тревоги нашей” (1962) ***+/****

Товарищ прочитал “Мальтийского сокола” и написал: не хватает самой малости – хоррора, магии или киберпанка. И ведь прав, шельма. Универсальная нетленка – это когда прочитанную книгу можно толковать любым удобным способом. И в первую очередь – через магию, хоррор или киберпанк. Будь то “Улисс”, “Волхв”или “Братья Карамазовы”.

Когда начал читать Стейнбека, то уже к странице сотой понял, что хочу сделать по этой книге игровой модуль для Call of Cthulhu. Стейнбеку наплевать, что он пишет, по сути, социальный памфлет про нового “лишнего” человека. Писатель настолько хитро выстраивает сюжет и мизансцены, что фанат Лавкрафт может только пищать от восторга. На протяжении 300 страниц герой в своей экзистенциальной тоске бродит по городу, совершенно не замечая, что происходит вокруг него. Масонов, мафию, правительственный заговор, орды сектантов.

Герой “Морока над Инсмутом” сопротивлялся и бегал от своей судьбы по крышам, Этан Хоули принимает её почти без боя, погрустив немного под занавес, что промочил ботинки.